3) Крепости.

а) долговременная фортификация.

Долговременная фортификация – это капитальные укрепления из земли, дерева и камня, используемые для постоянной защиты большого количества людей. В средневековье такие укрепления бывали трех типов: города, замки и монастыри. В Западной Европе монастыри в качестве крепостей играли меньшую роль, чем, скажем, на Руси, поэтому Макиавелли не выделяет их в отдельную группу. В целом и замки, и монастыри, и города он рассматривает вместе, обозначив их термином «крепость», так как в строительстве стен, башен, бастионов или ворот использовались одинаковые приемы. Получается, что можно дать какие-то обобщенные рекомендации по строительству крепостей исходя из их требуемой площади и условий местности, причем элементы местности, на которых укрепления строятся, так же легко классифицировать (равнина, возвышенность, лес…). При этом некоторые элементы местности (река, болото, скала…) являются препятствием для движения противника, но не влияют на внутреннее устройство стен или бастионов, ведь для борьбы с армией противника нужны одни и те же мечи и пушки, независимо от того, на каком «фундаменте» стоит крепость – равнине, скале или болоте. Значит, можно смело обобщить устройство стен, башен, бастионов и ворот и их расположение относительно друг друга. Эта, казалось бы, верная мысль содержит две немаловажные ошибки. Не учитывается, во-первых, что любой элемент гидрографии (море, озеро, река…) не только препятствие, но и «носитель» куда более опасного противника – боевого корабля с мощной артиллерией и десантом и, во-вторых, что элементы местности являются препятствием не только для атакующих войск, но и для обороняющихся.
Укрепления портовых городов со стороны моря разительно отличались от укреплений со стороны суши еще в Древнем мире (например, Вавилона и Карфагена). Позже, в связи с появлением и развитием огнестрельного оружия даже появились специальные термины для обозначения укреплений с особо мощной артиллерией, прикрывающих акваторию городского порта, удобную гавань, устье реки или пролив: «береговая крепость» и «береговая батарея». О причинах куцости работ Макиавелли в отношении морской войны уже говорилось, но отсутствие хотя бы оговорок об особенностях укреплений со стороны рек и озер, учитывая, что сам автор как-то упоминал о постройке речного флота его же соотечественниками, является просто непростительным упущением. Можно найти большое количество примеров того, что ошибки при строительстве береговых укреплений дорого обходились обороняющимся. Так, из любимой Макиавелли истории Древнего мира мы узнаем, что Кир взял считавшийся неприступным Вавилон, проведя войска по осушенному руслу протекавшего через него Евфрата. А в августе 1521 года, через год после написания «Трактата о военном искусстве», Кортес с помощью озерной флотилии блокировал и взял Теночтитлан. Итак, очевидно, что полное отсутствие упоминаний об особенностях строительства укреплений как со стороны моря, так и со стороны рек и озер является одним из крупных минусов теоретических выкладок Макиавелли, что явно сокращает ценность и область практического применения его произведений.
Каждую крепость стараются дополнительно обезопасить, используя условия местности: расположить на слиянии двух рек, на крутой горе, между оврагами, за болотами… жертвуя при этом маневренностью осажденной армии, ограничивая гарнизону возможность совершать вылазки и позволяя блокировать крепость меньшими силами. Это один из тех спорных вопросов, которым должен задаться военный теоретик, взявшийся писать об осаде и обороне крепостей но, почему-то, не Макиавелли. Тем более не понятно, почему он опускает этот момент, начиная книгу о крепостях в «Трактате о военном искусстве абзацем: «Прежде всего вы должны знать, что сила города и крепости дается им или природой или искусством. Они сильны от природы, если окружены водами или болотами, подобно Мантуе и Ферраре, или построены на скале или крупной горе, как Монако и Сан-Лео. Наоборот, крепости расположенные на высотах, более или менее доступных, очень слабы, особенно при современных пушках и подкопах. Поэтому их строят большей частью на ровных местах и укрепляют с помощью искусства» (О воен. иск. кн. 7). Мало того, что Макиавелли в приведенном отрывке, как и в других местах в этой книге практически цитирует четвертую книгу Вегеция (см. п. I.2. «Характеристика источников» данной работы), так еще и, мотивирует строительство крепостей на равнине тем, что укрепления, расположенные на холмах, легодоступны – парадокс, говорящий о том, что автор не понимает истинных причин происходящих процессов и технической стороны дела вообще. Строительство крепостей на равнине, а не на возвышенности было вызвано, в первую очередь, необходимостью их расположения именно в этом месте, но никак не влиянием пороха, ведь укрепления продолжали возводить и на возвышенностях. А при том уровне развития артиллерии, до крепости, расположенной на горе, снаряды если и долетят то уже на излете, и то, при условии, что удастся по склону подтащить на нужную дистанцию осадную пушку (весом в 1,8-5,4 тонны).
Еще одним важным моментом является предложение Макиавелли, а, точнее Вегеция (Вегеций. IV.7,10,11) «…снабдить себя в изобилии, и вместе с тем помешать противнику пользоваться средствами страны» (О воен. иск. кн. 7). «Поэтому надо уничтожить все продовольствие, а также весь корм и скот, который нельзя  ввести к себе в крепость» (О воен. иск. кн. 7). Постольку, поскольку это не авторская мысль, этот момент должен учитываться с оговоркой при оценке актуальности предложений самого Макиавелли.
В своих произведениях автор задается очень интересным вопросом: какую пользу приносят крепости и приносят ли они ее вообще? Ответ Никколо, вынесенный в название главы его книги: «Крепости приносят больше вреда, чем пользы» (Размышления. кн. 2. гл. XXIV; Государь. гл. XX) способен ошарашить даже современного читателя, а что уж говорить о современниках Макиавелли, привыкших ежедневно видеть стены замков и городов. Попробуем проследить за линией его рассуждений и оценить их логичность и беспристрастность.
Макиавелли пишет: «сперва нужно определить, для защиты от кого сооружается крепость – от противника или от подданных. В первом случае крепость полезна, во втором – вредна» (Размышления. кн. 2. гл. XXIV) и объясняет, почему: «Государь или республика, опасающиеся восстания подданных, собственным страхом подтверждают то обстоятельство, что их подданные питают к ним ненависть, вызванную, естественно, бесчинствами правительства. Правительство бесчинствует или будучи уверенное в своей силе, или из-за собственного сумасбродства. Уверенность в своей силе придается в основном наличием крепостей…», которые «…вселяют в правительство веру в свои силы и провоцируют применение насилия по отношению к подданным. Кроме того, они нисколько не обеспечивают ту безопасность правительства, которая от них ожидается» (Размышления. кн. 2. гл. XXIV). Никколо предлагает следующее решение этой проблемы: «у правительства в борьбе с народом есть только два надежных средства: наличие хорошей армии…, и распространение среди народа таких несогласий, таких ссор, таких противоречий, таких неурядиц, что бы тот не мог объединиться для восстания против правительства. Любые другие насильственные средства поддержания народа в смирении не приносят никакой пользы» (Размышления. кн. 2. гл. XXIV), а вообще, «…наилучшая из всех крепостей – отсутствие ненависти народа. Никакие построенные тобой крепости не спасут, если тебя ненавидит народ, ведь, когда народ возьмется за оружие, ему на помощь всегда придут иноземцы» (Государь. гл. XX). Действительно, многочисленные примеры подтверждают данное предположение и здесь Никколо на высоте как всегда… в политических вопросах. В данном случае он рассматривает крепости, как средство безопасности правительства от народа, их внутриполитический вес. Эта позиция не имеет отношения к военному искусству, и, соответственно, судить о Макиавелли как о военном теоретике основываясь на его политической доктрине нельзя. Подобные моменты должны отмечаться, но не учитываться при рассмотрении актуальности военной теории Макиавелли.
Еще одним любопытным предложением Никколо является идея создания хорошей армии, которая «…и без крепостей способна защитить правительство…» (Размышления. кн. 2. гл. XXIV). По Макиавелли получается, что, опираясь на крепости, правительство будет бесчинствовать, а опираясь на армию – нет. Еще одно явное противоречие.
Обратимся к свидетельствам Макиавелли о том, нужны ли крепости для обороны против внешнего врага. Вердикт Никколо, вынесенный крепостям гласит: «когда царит мир, крепости приносят больше вреда чем пользы, провоцируя правительство совершать преступления; когда идет война, они также бесполезны, поскольку, подвергаясь одновременному нападению как противника, так и подданных, они, естественно, не смогут выдержать такого двойного натиска» и «крепость… в любом случае попадает в руки неприятеля – или из-за измены коменданта, или после атаки противника, или из-за голода» (Размышления. кн. 2. гл. XXIV). Не вполне понятно, почему народ в любом случае поддержит иноземцев – здесь, видимо, проступают черты того метода, которым пользовался автор при написании своих произведений: подкрепление мысли только теми примерами, которые ему удобны. Что касается других утверждений, то Макиавелли, с одной стороны предлагает пути их решения, а с другой – предлагает просто отказаться от крепостей вообще, мотивируя это еще и тем, что под огнем артиллерии нет возможности защищать крепости (Размышления. кн. 2. гл. XVII, XXIV), а, кроме того, «их можно быстро потерять, увеличив тем самым мощь своего противника» (Размышления. кн. 2. гл. XXIV). Но самое главное, это то, что «противник, которому не оказывается сопротивление, обычно идет вглубь страны, обходя своим вниманием крепости и другие укрепления и оставляя их в своем тылу» (Размышления. кн. 2. гл. XXIV). На самом деле так поступает завоеватель, кормящийся за счет местного населения, в том числе грабежами и мародерством, полководец же расчетливый и надеющийся надолго закрепиться в завоеванной им стране вряд ли станет настраивать местных жителей против себя и подвергать свою армию риску оказаться отрезанной от своих коммуникаций. Кроме того, гарнизоны крепостей, обойденных вниманием, могут перейти к активным действиям: используя укрепления как базу, нападать на отдельные отряды противника, буквально выматывая его. Читая древние трактаты, Макиавелли этого как бы не замечает, но то, что он знаком с такой позицией, очевидно из его предположения, что «…с хорошим войском можно без труда вернуть потерянную территорию и не имея на ней крепости» (Размышления. кн. 2. гл. XXIV). Тем не менее, говоря о стратегическом положении укреплений, Никколо Макиавелли утверждает, что «…государю, который обладает хорошей армией, полезно иметь на границе своей территории несколько крепостей для удержания неприятеля, пока будет идти подготовка к встрече с ним, хотя это и необязательно» (Размышления. кн. 2. гл. XXIV).
История показала, что аргументы Макиавелли против крепостей зачастую подтверждались, но польза от их использования была настолько очевидна, что от крепостей ни в кое мере не думали отказываться. Наоборот, их развитие шло в ногу со временем; крепости никогда не теряли своей актуальности, и не потеряли они ее вплоть до сегодняшнего дня, под влиянием ракетно-артиллерийского вооружения превратившись в укрепрайоны. Сама жизнь показала, что предложение Макиавелли отказаться от укреплений полностью несостоятельно.

б) осада и оборона крепостей.

Видимо, понимая, что правители вряд ли прислушаются к предложению не строить крепости и снести старые, Никколо Макиавелли посвящает Седьмую книгу трактата «О военном искусстве» устройству, осаде и обороне крепостей.
Устройство крепостей в Италии изменилось еще в XV веке: вместо представлявших собой хорошую мишень башен стали строить сначала рондели, а позже бастионы, позволяющие к тому же сосредотачивать огонь в нужном направлении. К XVI веку эта система распространилась по всей Европе, но Макиавелли настаивает на своем (О воен. иск. кн. 7). И дело здесь не в его консерватизме или недооценке осадной артиллерии, просто, здесь, как и в других местах, незнание дела Никколо компенсирует переписыванием древних трактатов (в данном случае Вегеций IV.2). Предложения самого же Макиавелли крайне необычны, и, при ближайшем рассмотрении, оказываются несостоятельны. Например, он предлагает строить высокие стены и выкапывать сухие рвы за ними (такой глубины, чтобы тот, кто попытается сделать подкоп, наткнется на воду), а землю выбрасывать в виде внутреннего вала (О воен. иск. кн. 7). Аргументируя схему стена-ров-вал тем, что расположение рва за стеной «защищает одинаково от артиллерии и от приступа, не давая вместе с тем врагу возможности засыпать рвы» (О воен. иск. кн. 7), Макиавелли указывает и на то, что на высокие стены трудно забраться и они легко разрушаются артиллерийским огнем и обваливаются в сторону неприятеля, затрудняя ему проход через брешь (О воен. иск. кн. 7). Самая крупная ошибка Никколо в том, что он, не будучи практиком, рассуждает о вещах, известных ему только по бумаге. Это приводит к тому, что он не понимает ни дороговизны восстановления стен после каждой войны, ни того, что внешнюю стену можно обрушить с помощью подкопа и в сторону рва, завалив его. К тому же Европа уже давно идет по другому пути: ров делается шире и глубже, а стена прикрывается от разрушения пологим валом перед рвом – гласисом. Гласис обороняется пехотой, и только заняв его можно увидеть стену и атаковать ее. А предложение Макиавелли найдет свое развитие в качестве ретраншаментов – дополнительных заблаговременно устроенных стен в обхват возможного места бреширования, но через много лет и проистечет это не из его доктрины, а просто по логике практиков – инженеров и строителей.
Еще одним ошибочным предложением Макиавелли является его идея устроить крепость в виде группы укрепленийтак, чтобы, в случае захвата одних укреплений, другие превращались как бы в маленькие крепости (О воен. иск. кн. 7). Ошибочно это предложение потому, что захваченные внешние (в первую очередь) укрепления также превращались бы в маленькие крепости, надежно блокируя внутренние части крепости и вынуждающие сдаться или из за нехватки тех или иных припасов («маленькая крепость» не сможет вместить достаточное их количество), или из-за малочисленности гарнизона.
Касательно внутреннего распорядка крепостей Макиавелли пишет: «женщины, старики, дети и больные должны сидеть по домам, чтобы не мешать юношам и мужчинам. Гарнизон разделяется на части, расставляемые у стен, ворот и важнейших мест крепости, дабы прекратить всякий начавшийся беспорядок. Некоторые отряды не занимают никаких заранее указанных постов, а держатся наготове, чтобы выступить всюду куда потребуется» (О воен. иск. кн. 7). Сравнивая данные указания с предложениями Вегеция (Вегеций. IV.7,10,11), становится очевидно, что вопросы внутреннего распорядка крепостей для Макиавелли известны по этому произведению, которое он практически цитирует. Об организации гарнизонов и вооружении солдат, стоящих в крепостях, Никколо вообще умалчивает.
Говоря об осаде и обороне крепостей Никколо на первое место выносит наиболее актуальный вопрос – использование артиллерии. И приходит к очередному неимоверному выводу: «…артиллерия наносит намного больший  вред обороняющемуся, чем атакующему». Обосновывает он это тем, что от низкораспоженной артиллерии крупного калибра легко укрыться за самой незначительной насыпью или окопом, а тяжелые пушки не выдержит ни одна высокая стена. «Итак, оборона крепостей обеспечивается или артиллерией мелкого калибра, или руками, как в древние времена». (Размышления. кн. 2. гл. XVII). Но это предположение, в то время когда в Европе старательно расширяли стены, превращая их в облицованные камнем валы, просто не могло найти отклика ни у кого: ни у инженера, ни у правителя-военачальника. К тому же Теоретик явно забывает о необходимости контрбатарейной борьбы, т.е. уничтожения бреширующих батарей.